Город и его тень: почему Подмосковье за тридцать лет так и не догнало Москву

Москва тратит на жителя втрое больше, чем область вокруг неё. Как Подмосковье пережило девяностые, долги, мусорные бунты и почему его города до сих пор отстают.

Редакция «Курс медиа»6 ноября 2026, 12:30

Деловой центр «Москва-Сити», вид с Воробьёвых гор. Фото: Vyacheslav Argenberg, CC BY 4.0

«Тысячи», — так один из жителей деревни Непецино под Коломной описал в соцсетях число покрышек, которые в начале ноября свозили к его деревне. Неделей раньше жители деревни Горностаево в том же Коломенском округе сами, без всякой помощи чиновников, добились, чтобы рядом с их домами, в 750 метрах от реки, не разводили костёр для 800 коров, больных узелковым дерматитом. Отменить сожжение они не смогли. Только отодвинуть.

6 ноября Telegram-канал Baza сообщил, что около 800 коров сожгли на огромном костре менее чем в двух километрах от посёлка Семёновское. По словам местных, позже туда привезли ещё 400 туш и засыпали всё покрышками. Официально областные власти так и не объяснили, где и как уничтожают больной скот.

От Коломны до Кремля чуть больше ста километров. Там, в Москве, городской бюджет на 2026 год превышает 6 трлн рублей, и около половины этих денег уходит на больницы, школы, культуру и социальную поддержку. Здесь, в области, которая обнимает столицу со всех сторон, место для ветеринарного костра люди узнают из Telegram.

Это, конечно, не вся правда о Подмосковье. В области живут почти 9 млн человек, в ней работают огромные склады, заводы и аэропорты, сюда едут на заработки сотни тысяч приезжих. Но тридцать пять лет после распада СССР Москва и Московская область живут рядом, как братья, выросшие в одном доме. Один стал витриной страны. Другой, который больше его по площади почти в семнадцать раз, до сих пор выглядит провинцией. Почему так вышло?

Втрое меньше на человека

Начать стоит с денег, потому что всё остальное — следствие.

Доходы бюджета Москвы на 2026 год запланированы в 5,9 трлн рублей, расходы — в 6,4 трлн. В городе живут 13,3 млн человек. Получается почти 450 тыс. рублей доходов на каждого москвича.

Подмосковье в 2026 году рассчитывало примерно на 1,3 трлн рублей доходов. Жителей в области около 8,7 млн. На каждого приходится примерно 150 тыс. рублей — втрое меньше, чем у соседа через МКАД.

Разрыв в экономике ещё глубже. Валовой региональный продукт Москвы в 2024 году составил около 3,1 млн рублей на жителя, Подмосковья — около 1,25 млн. Это всё ещё много по меркам страны: по объёму экономики область входит в число крупнейших регионов России. Просто рядом с ней стоит город, с которым невозможно сравниться.

И у этого разрыва есть понятный механизм. Налог на доходы физических лиц в России платит работодатель — по месту, где зарегистрирована компания. Сотни тысяч жителей Балашихи, Мытищ, Химок и Люберец каждое утро едут на работу в Москву. В середине 2010-х таких было около 1,7 млн в день, к 2024 году, по оценке демографов МГУ и РЭУ, осталось около 1,4 млн: часть перешла на удалёнку. Но и сегодня их подоходный налог уходит в бюджет столицы, а живут, рожают детей, ходят в поликлиники и ездят по дорогам они в области. Город зарабатывает на них днём, область содержит их вечером.

Со штаб-квартирами крупных компаний то же самое: они зарегистрированы в Москве, и налог на прибыль платят туда же. Подмосковью достаются склады, заводы и спальные районы.

Трамвай в Коломне, у станции Голутвин. Фото: Svetlov Artem, CC BY 3.0

Девяностые и генерал

Первым губернатором области после распада СССР стал Анатолий Тяжлов. Он руководил ею с 1991 по 2000 год, то есть ровно в то десятилетие, когда в Москве уже правил Юрий Лужков и город превращался в главную стройплощадку страны. Область в эти годы делили. После закона 2002 года об обороте сельскохозяйственных земель большую часть подмосковной земли, писал позже «Коммерсантъ», скупили примерно полтора десятка крупных компаний. Поля вокруг Москвы становились будущими коттеджными посёлками и жилыми комплексами.

В 2000 году выборы выиграл генерал Борис Громов, герой Афганистана, последний командующий 40-й армией. Он правил двенадцать лет, и это время запомнилось не только новыми дорогами. В 2008 году исчез министр финансов области Алексей Кузнецов. Позже его обвинили в хищении около 3 млрд рублей и в причинении региону ущерба на 27 млрд. Схему заимствований через подконтрольные структуры «Коммерсантъ» называл финансовой пирамидой. В конце 2008 года рейтинговые агентства присвоили области рейтинг SD — «выборочный дефолт», федеральному правительству пришлось выделить 6 млрд рублей. Весной 2010 года долг Подмосковья достиг 163,7 млрд рублей — больше 93% собственных доходов. Летом того же года горели торфяники, и дым от них накрыл Москву.

Громов ушёл в мае 2012 года, когда финансы удалось выправить: долг снизился до 42% доходов, а бюджет впервые за четыре года закрылся с профицитом. Но за год до этого случилось событие, которое изменило область сильнее, чем все её губернаторы.

Земля, которую отдали

В 2011 году было решено расширить Москву. С 1 июля 2012 года к столице отошли почти 149 тыс. гектаров на юго-западе области — Троицк, Щербинка, поселения Подольского, Ленинского и Наро-Фоминского районов. Москва выросла в 2,4 раза.

Громов в письме Дмитрию Медведеву подсчитал, что доходы области сократятся на 34 млрд рублей в год, а расходы — только на 9 млрд. Сменивший его Сергей Шойгу просил у федерального центра 56,6 млрд рублей компенсации и списания долгов. Министр финансов Антон Силуанов ответил, что бюджетный кодекс списания долгов не предусматривает и такой прецедент «может быть ужасным». Шойгу проработал губернатором меньше полугода: в ноябре 2012 года он стал министром обороны.

Сегодня «Новая Москва» застраивается кварталами и метро. Территория, которую область считала своим будущим, развивается — только уже по московским правилам и на московские деньги.

Эпоха Воробьёва

В ноябре 2012 года область возглавил Андрей Воробьёв. Он руководит ею четырнадцатый год — дольше, чем Громов. При нём Подмосковье стало одним из главных складских узлов страны и одним из лидеров по строительству жилья. Но именно при нём область узнала, как выглядят кризисы, которые приходят из-под земли и из старых труб.

21 марта 2018 года в Волоколамске после выброса газа на мусорном полигоне «Ядрово» в больницы обратились 57 человек, многие из них — дети, которым стало плохо прямо на уроках. Губернатор приехал в город и пообещал вывезти детей в загородные лагеря. Жители вышли на протесты против полигона, и завоз мусора на «Ядрово» пришлось прекратить.

4 января 2024 года, в мороз под минус тридцать, в Климовске под Подольском прорвало теплотрассу. Без отопления остались 174 многоквартирных дома. Котельная принадлежала частному патронному заводу, власти обвинили собственника в том, что он сутки скрывал аварию. В те же дни без тепла сидели жители Химок, Солнечногорска, Красногорска и Селятина. В Солнечногорске сообщали об износе сетей больше 90%. Воробьёв пообещал передать климовскую котельную в муниципальную собственность.

Новые дома, старые трубы

У Подмосковья есть особенность, которой нет у Москвы: здесь за двадцать лет выросли целые города, но сети под ними остались от прежних посёлков. Новые жилые комплексы подключают к старым трубам, рассчитанным на в разы меньшее население. Депутат Госдумы в 2024 году оценивал, что около 40% таких сетей нуждаются в замене. Закон, который обязывает согласовывать новую застройку с возможностями инфраструктуры, приняли только в конце 2023 года — когда десятки многоэтажных кварталов уже стояли.

Отсюда и облик многих подмосковных городов. Москва может годами перекладывать улицы, строить парки и менять плитку, потому что у неё на это есть деньги и единый хозяин. Подмосковный город часто устроен иначе: десятки тысяч новых квартир, которые застройщик сдал, и муниципалитет, который должен содержать под ними школы, дороги и трубы на бюджет в разы меньше столичного. Застройщик заработал, подоходный налог новых жителей во многом уходит в Москву, а районы с многоэтажками остаются на попечении области.

Бюджет, который сжимается

В 2027 году этот разрыв может стать ещё заметнее. Проект областного бюджета, который обсуждают этой осенью, предполагает доходы около 1,2 трлн рублей — примерно на 80 млрд меньше, чем ожидали в 2026 году. Прогноз поступлений налога на прибыль на 2027 год урезан на треть, до 310 млрд рублей: прибыль торговых компаний в первом полугодии упала на 34,6%, ввод жилья — на 29,6%. Склады, которые атакуют беспилотники, приносят меньше налога на имущество. Расходы на экологию область собирается сократить примерно на треть, на образование, спорт и городскую среду — тоже меньше.

То есть ровно те два мотора, на которых росло Подмосковье, — торговля и жильё, — сейчас замедляются одновременно. Москва в то же время планирует расходы в 6,7 трлн рублей на 2027 год.

Бывает ли наоборот

Бывает, и самый известный пример — американская столица. Закон о самоуправлении округа Колумбия, принятый Конгрессом в 1973 году, прямо запрещает Вашингтону облагать налогом доходы тех, кто в нём не живёт. Сотни тысяч чиновников, юристов и лоббистов каждое утро едут в столицу из Мэриленда и Вирджинии, а подоходный налог платят дома. Итог хорошо виден в статистике: самый богатый округ США — не Вашингтон, а пригородный Лаудон в Вирджинии. Медианный доход домохозяйства там в 2023 году составил около $157 тыс., это первое место в стране. В самом Вашингтоне — около $110 тыс.

Нью-Йорк когда-то пытался получить свою долю. С 1971 года город брал с приезжих работников небольшой «налог на пригородных» — 0,45% зарплаты. В 1999 году власти штата отменили его для жителей штата Нью-Йорк, и городской бюджетный офис оценивал потери в $200–400 млн в год.

Во Франции главный деловой квартал страны, Дефанс, стоит не в самом Париже, а в соседнем департаменте О-де-Сен. Как и у Парижа, ВВП на жителя у него очень высокий — статистики объясняют это тем, что множество людей там работает, но не живёт.

В России области богаче своих центров бывают только там, где богатство лежит под землёй. Тюменская область формально включает Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий округа, и ВРП на жителя в них в 2024 году составил 5,6 млн и 12,2 млн рублей, а в самой Тюменской области без округов — 1,37 млн. Но это нефть и газ, а не устройство столичного пригорода. Ближе всего к подмосковной истории — Петербург и Ленинградская область: 2,3 млн против 1,17 млн рублей ВРП на жителя. Разрыв почти такой же, как между Москвой и Подмосковьем: двукратный против двух с половиной, хотя у Ленобласти есть свои порты и нефтепереработка.

Разница между Вашингтоном и Москвой — в одном правиле. В Америке подоходный налог идёт туда, где человек живёт. В России — туда, где он работает.

Чужая доходная база

Сравнивать Москву и область напрямую не совсем честно. У столицы особый статус, федеральные деньги и налоги штаб-квартир всей страны. У области — роль огромного пригорода, который принимает людей, склады и мусор, но не получает со всего этого полной отдачи. Этот дисбаланс заложен в налоговую систему, и ни один губернатор не смог бы исправить его в одиночку.

Летом 2012 года, когда область пыталась получить компенсацию за отданные Москве земли, председатель её правительства Андрей Шаров объяснил суть спора одной фразой: «Ведь у нас вместе с изменением границ ушла доходная база».

Источники

Редакция «Курс медиа». Канал в телеграме: t.me/economskepticism. Позиции сторон и исправления: press@kursmedia.com. По вопросам коммуникаций в корпоративных спорах: как связаться.